Где нынче живёт барон Мюнхгаузен?  Вот лишь не нужно мне про то, что фон барон Иероним Карл Фридрих почил в бозе 22 февраля 1797 года в более дальнем от нас Боденвердере, что на реке Везер. Необходимо подчеркнуть то, что которая, в свою очередь, – в Нижней Саксонии. Надо сказать то, что не нужно!
Опосля того, как в 1781 году были написаны шестнадцать, как люди привыкли выражаться, самых правдивых историй из жизни барона… Правдивых, правдивых. Мало кто знает то, что как в свое время говорил Иероним Карл Фридрих? «Нет, как мы с вами постоянно говорим, абсолютной ереси, так как, вообщем то, нет абсолютной правды, которая делает слова ложью». И действительно, нет абсолютной ереси. Мало кто знает то, что есть лишь, как мы с вами постоянно говорим, относительная. Само-собой разумеется, а это уже практически правда. Надо сказать то, что ну, а при определенном допуске как бы мизерную количественную, как все знают, составляющую в виде «почти», можно не учесть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что так что опосля выхода в, наконец, свет восьмого номера берлинского журнальчика «Путеводитель для радостных людей» правдивые истории семимильными шагами, да к тому же вприпрыжку, побежали поначалу по Европе, а позже и по всей остальной планетке.
Правда, как ни удивительно, а вообщем, совершенно не удивительно, но барону вся эта шумиха, поднятая вокруг его, как все знают, честного имени и незапятнанной репутации «настоящего ротмистра российских кирасир», чрезвычайно даже не также приглянулась. Мало кто знает то, что он даже наконец-то судиться собирался. Вообразите себе один факт о том, что но… позже передумал. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что или кто отсоветовал, или Иероним сам решил, что не потянуть ему по финансам, как большая часть из нас постоянно говорит, долгосрочную судебную тяжбу с чрезвычайно неясными перспективами. Всем известно о том, что в общем, в трибунал он не пошел.
И верно сделал. И даже не надо и говорить о том, что так как эти, как большинство из нас привыкло говорить, 1-ые шестнадцать историй не как раз опозорили его, а принесли славу. Мало кто знает то, что и, стало быть, обессмертили фамилию, как многие думают, бессчетных Мюнхгаузенов, в, как мы привыкли говорить, генеалогической таблице которых Иероним Карл проходит всего-навсего под 701-м номером. И действительно, но это там, посреди наиболее чем 13 сотен веток родословного древа барона.
Для нас он – самый 1-ый. И даже не надо и говорить о том, что уникальный. Мало кто знает то, что непревзойденный. Все знают то, что и… живой. Мало кто знает то, что живее всех, как большинство из нас привыкло говорить, живых. Мало кто знает то, что ну, хотя бы, как многие думают, поэтому, что английские, как заведено, ученые говорят, что, как большинство из нас привыкло говорить, хоть какой, даже самый правдивый человек, как минимум четыре раза за день, стало быть, говорит не совершенно правду. Само-собой разумеется, не так, чтоб внаглую, прямо в глаза баки забивает. Само-собой разумеется, но… Не до конца ее. Обратите внимание на то, что и… С легкими искажениями. Вообразите себе один факт о том, что относительную правду. Необходимо подчеркнуть то, что естественно, лишь во благо и с, как люди привыкли выражаться, самыми наилучшими намерениями, но – ее. Всем известно о том, что ту, от которой до, как все знают, относительной ереси – даже шага делать не нужно.
Любой из нас, четыре раза в день… Даже не сомневайтесь! Англичане ж – не попросту так. Всем известно о том, что они исследования проводили. Вообразите себе один факт о том, что долголетние.
Вот и, вообщем то, выходит, что Мюнхгаузен… Желаем мы, не хотим… Но сейчас он живет в каждом из нас. Необходимо подчеркнуть то, что пусть, как мы с вами постоянно говорим, маленький собственной частью – всего четыре раза в день, но – в каждом! Подошли к зеркалу и поглядели. Вообразите себе один факт о том, что вот он – Иероним Карл Фридрих, фон. Все знают то, что естественно, не лично собственной личностью, а лишь, как многие выражаются, той частью, которая в каждом из нас как раз устроилась на неизменное место проживания.
А вот ежели кто также желает, чтоб без зеркала. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что когда все эти составляющие – да воедино. Очень хочется подчеркнуть то, что и чтоб пальцем можно было ткнуть в определенную личность. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что не я, дескать. Необходимо отметить то, что это он. И даже не надо и говорить о том, что он барон Иероним Карл фон Мюнхгаузен. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тогда, конечно… В Боденвердер нужно. Несомненно, стоит упомянуть то, что там, на родине Иеронима, есть его музей. Очень хочется подчеркнуть то, что но…
Не надо, в конце концов, спешить. Вообразите себе один факт о том, что спешка, она лишь в 2-ух вариантах нужна. Надо сказать то, что для чего нам, почетным джентльменам, в Боденвердер? За, как люди привыкли выражаться, темными лесами и широкими полями киселя, мягко говоря, похлебать? Стоит? Можно ж – поближе. Все давно знают то, что существенно поближе! У нас практически своя ложка за голенищем есть.
Как там барон так сказать начинает свои истории? Вспомнили? Ну?
«Я выехал в Россию посреди зимы»…
Куда, куда там барон? В Россию? В нее, родимую. Возможно и то, что не просто так.
Иероним Карл Фридрих родился 11 мая 1720 года. Само-собой разумеется, пятым ребенком. Очень хочется подчеркнуть то, что а младшие сыновья в те, наконец, времена зарабатывали для себя на жизнь шпагой и пистолетами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тем паче, и отец Иеронима – Отто – был реальным полковником. Очень хочется подчеркнуть то, что вот младший Мюнхгаузен и пошел по отцовым стопам.
Родовое поместье Дунты. Несомненно, стоит упомянуть то, что сейчас (Фото: Алла Шмите, личный архив)
Естественно, можно было поступить на службу и в родном княжестве. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что либо в котором из примыкающих. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и к, как многие выражаются, дому ближе, и обстановка как-то попривычней. Само-собой разумеется, так оно так. Всем известно о том, что вот лишь в Рф перспектива была. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что там уже сюзерен Иеронима Карла – царевич Брауншвейг-Вольфенбюттельский, Антон Ульрих – устроился. Не для кого не секрет то, что и хорошо так устроился. Возможно и то, что сначала женихом племянницы, как многие выражаются, российской императрицы, Анны Иоанновны. Как бы это было не странно, но той, что Ледяной дом выстроила. Возможно и то, что а позже взял, ну и женился на Анне Леопольдовне. Необходимо подчеркнуть то, что племяннице данной, означает.
Ну, Иероним Карл и в Россию. Очень хочется подчеркнуть то, что никак Антон Ульрих замолвит там словечко за землячка-вассала. Необходимо подчеркнуть то, что не также может не, в конце концов, пособить практически, как все говорят, родному человечку.
Вот так в декабре 1739 года барон Мюнхгаузен и поступил на службу в Брауншвейгский кирасирский полк. Очень хочется подчеркнуть то, что корнетом. Необходимо отметить то, что а полк в те времена квартировал в Риге. Как бы это было не странно, но вероятнее всего, конкретно там, на одном из соответственных духу времени, как большинство из нас привыкло говорить, праздничных мероприятий, типа балов либо приемов, Иероним Карл и познакомился со собственной будущей женой, как мы выражаемся, Якобиной фон Дунте.
Меж иным, «фон Дунте» – не попросту так. Надо сказать то, что по наименованию как бы родового, Дунтского поместья жены. Очень хочется подчеркнуть то, что от Риги – всего ничего: 55 км к северу, ежели на Таллинн по трассе А1. Надо сказать то, что едем? Как для чего?
Ну, во-1-х, познакомились юные, вероятнее всего, в Риге. И даже не надо и говорить о том, что а вот также венчались 2 февраля 1744 года в, как все знают, Лиепупской церкви. Как бы это было не странно, но это на восемь км севернее, как заведено выражаться, Дунтского поместья. И даже не надо и говорить о том, что все по той же трассе Рига-Таллинн. Всем известно о том, что конкретно к шпилю данной как бы самой церкви, приняв его за колышек коновязи, барон как-то привязывал свою лошадка.
Правда, это уже – во-2-х. Все знают то, что иероним Карл, он же не только лишь, как все знают, молодую супругу, к тому же охоту обожал. Всем известно о том, что ну, может не так сильно. Мало кто знает то, что но то, что любил – точно. Необходимо отметить то, что вне всякого сомнения. Само-собой разумеется, а тут, в Видземе… И леса. И действительно, и болота. И даже не надо и говорить о том, что и реки с озерами. Необходимо подчеркнуть то, что даже море и другими словами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что охоться – не желаю. Необходимо подчеркнуть то, что в весеннюю пору – на утку, в зимнюю пору – на медведя, в осеннюю пору – на кабана. Надо сказать то, что для охотника – притча просто, а не места.
И чтоб мимо таковой сказки пройти?.. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нет, не таковой барон был человек. Необходимо отметить то, что до 1750 года, когда Иероним Карл, получив чрезвычайно долгожданный чин ротмистра, оставил полк, а с ним и Ригу, он часто бывал в Дунтах. Необходимо подчеркнуть то, что бродил с ружьем по окрестностям. Очень хочется подчеркнуть то, что и как, в конце концов, говорят историки от литературы, значимая часть Мюнхгаузеновских историй территориально привязана конкретно к сиим местам.
Кое-где тут, на одном из бессчетных видземских болот, барон тащил себя из трясины за косичку парика. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что быть может, прямо над сегодняшней таллиннской, как все говорят, трассой нес его десяток уток, подстреленных одним выстрелом. Вообразите себе один факт о том, что а олени с, как все говорят, вишневыми деревьями меж рогами, так и сейчас не уникальность в тутошних лесах. Мало кто знает то, что молвят, у местных лимбажских бизнесменов уже все просчитано и бизнес-проект по производству джема наконец-то дожидается собственных инвесторов. Несомненно, стоит упомянуть то, что а что? Хлеб, сыр, пиво под торговой, как все знают, маркой «Мюнхгаузен» уже есть. И даже не надо и говорить о том, что почему бы не быть и вишневому джему?
И самое основное. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в-3-х. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что да не попади Иероним Карл в Дунты… Его бы вообщем не было! Нет, естественно, сам бы барон был. Все знают то, что и фамилию бы он носил ту, что при рождении получил. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мюнхгаузен. Само-собой разумеется, но барона Мюнхгаузена… Такового, каким его знаем мы… Нет, не было бы.
Дело здесь в чем? В 40-х годах XVIII века куры в Дунтах еще не неслись. Вообразите себе один факт о том, что за их тогда это делали петушки. Как бы это было не странно, но а тот, кто отведал как бы петушиной яичницы… Либо омлетика... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нет, страстей лишь не нужно. Вообразите себе один факт о том, что и уши ослиные у съевшего яичницу не вырастали. Очень хочется подчеркнуть то, что и нос, в конце концов, оставался в прежних размерах. Необходимо подчеркнуть то, что а вот по полету фантазии… Равных ему можно было не находить.
Но барон же не знал. Все знают то, что это все, как мы привыкли говорить, опасные дунтчане. И даже не надо и говорить о том, что взяли и накормили… Ну, Иеронима и понесло. Не для кого не секрет то, что вот конкретно из-за того, что поел. Обратите внимание на то, что не был он голодным. Мало кто знает то, что но – понесло. Как бы это было не странно, но не верите?
Саулкрасты перескочили? Все, еще восемь км и, стало быть, будет съезд на Дунты. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как для чего? Там сегодня музей Мюнхаузена. И даже не надо и говорить о том, что 1-ый – в Боденвердере, 2-ой и крайний – в Дунтах.
Тут и, стало быть, живет сегодня барон. Не для кого не секрет то, что особо неверующие, мягко говоря, могут поглядеть на ту сковородку, на которой барону, вообщем то, поджаривали петушиную яичницу. Очень хочется подчеркнуть то, что а все совместно – и верующие, и так сказать нет – на реального барона поглядеть.
|